Авторы исследования отмечают, что традиционные подходы к противодействию коррупции, основанные на законодательных и институциональных реформах, усилении контроля и применении санкций, не всегда обеспечивают ожидаемые результаты. Одна из причин заключается в недостаточном учете психологических и социальных факторов, влияющих на поведение государственных служащих, граждан и представителей бизнеса.

В частности, коррупционному поведению могут способствовать когнитивные искажения, недооценка вероятности наказания, привычные модели поведения, социальное давление и представления о распространенности коррупции. Например, убеждение в том, что «все дают взятки», способно поддерживать коррупционные практики даже среди людей, которые лично их не одобряют.

В документе предлагается анализировать факторы коррупционного поведения на трех взаимосвязанных уровнях:

• индивидуальном – мотивация, убеждения, восприятие рисков;
• групповом – социальные нормы, взаимные обязательства, влияние окружения;
• институциональном – сложность административных процедур, дискреционные полномочия, механизмы контроля и подотчетности.

При этом авторы подчеркивают необходимость учитывать поведение обеих сторон коррупционных отношений. Если должностные лица могут совершать коррупционные нарушения под влиянием сложившихся в организации практик и представлений о низком риске наказания, то граждане и представители бизнеса нередко соглашаются на неофициальные платежи из-за страха, административных затруднений или убеждения в отсутствии альтернатив.

Для выявления конкретных причин коррупционного поведения авторы предлагают использовать поведенческую диагностику. Она предполагает определение конкретных действий, способствующих коррупции, изучение влияющих на них факторов, анализ последовательности принятия решений и выявление ситуаций, в которых возникают возможности для злоупотреблений. Для этого могут применяться опросы, интервью, фокус-группы, анализ административных данных и другие исследовательские методы.

На основе полученных результатов формулируются гипотезы о причинах коррупционного поведения и разрабатываются меры, направленные на их устранение. При этом авторы подчеркивают необходимость проверки таких гипотез и оценки эффективности предлагаемых решений с учетом особенностей конкретной институциональной и социальной среды.

Авторы рассматривают четыре направления антикоррупционной деятельности, эффективность которых может быть повышена за счет учета поведенческих факторов:

• контроль и подотчетность – повышение воспринимаемой вероятности выявления нарушений за счет непредсказуемых проверок, своевременного раскрытия информации и обеспечения неотвратимости последствий коррупционных действий;
• цифровизация и упрощение процедур – сокращение личных контактов между гражданами и должностными лицами, автоматизация административных процессов, снижение сложности соблюдения установленных требований;
• системы стимулирования – использование материальных и нематериальных поощрений добросовестного поведения с учетом рисков возникновения нежелательных стимулов;
• социальные нормы и этическое обучение – формирование установок на добросовестное поведение, развитие профессиональной этики, использование положительных примеров и практико-ориентированных образовательных программ.

В исследовании также приведены примеры применения различных антикоррупционных инструментов и оценки их эффективности.

Так, в Таджикистане внедрение электронной налоговой отчетности способствовало сокращению непосредственных контактов между предпринимателями и налоговыми служащими. Использование электронной налоговой отчетности увеличилось на 34 процентных пункта, а среди компаний с низким риском уклонения от уплаты налогов сократились взяточные платежи вследствие уменьшения возможностей для их вымогательства.

Вместе с тем авторы обращают внимание на возможные непредвиденные последствия реформ. Например, в Бангладеш внедрение системы оценки работы государственных служащих по срокам обработки заявлений позволило сократить время предоставления услуг на 13%, однако не привело к общему снижению взяточничества. Более того, среди наиболее результативных сотрудников уровень взяток вырос на 15%. Этот пример показывает, что повышение административной эффективности само по себе не гарантирует снижения коррупции.

Аналогичные риски выявлены в Пакистане, где введение премирования служащих налоговых органов за увеличение собираемости налогов позволило повысить поступления, но одновременно сопровождалось ростом размера неофициальных платежей, требуемых от налогоплательщиков.

Отдельное внимание в документе уделяется влиянию гендерных норм и неравенства властных возможностей на коррупционное поведение. Авторы подчеркивают необходимость учитывать различия в уязвимости отдельных групп населения, обеспечивать доступность и безопасность каналов сообщения о коррупции и предотвращать возникновение новых барьеров при цифровизации государственных услуг.

По мнению экспертов Всемирного банка, поведенческие подходы не должны заменять законодательные и институциональные меры противодействия коррупции, но способны повысить их результативность. При этом универсальных решений не существует: эффективность конкретных инструментов зависит от социальных и институциональных условий, а устойчивые результаты требуют изменения не только формальных процедур, но и сложившихся моделей поведения и представлений о допустимости коррупции.