В публикации «захват государства» рассматривается как системная форма коррупции, при которой узкие группы интересов получают контроль над институтами и процессами выработки государственной политики, подчиняя их собственным интересам. Авторы выделяют три основных проявления такого захвата:

•        влияние на формирование конституционных, законодательных и политических правил, включая доминирование исполнительной власти, влияние военных, слабое регулирование финансирования политической деятельности и манипулирование правилами в стратегических секторах экономики;

•        контроль над реализацией государственной политики через политизированные назначения, управление государственными компаниями, манипулирование закупками, регулированием экспорта и ценообразованием;

•        ослабление институтов подотчетности, включая суды, антикоррупционные органы, гражданское общество и независимые СМИ.

Результатом накопленного недовольства хроническими перебоями в базовых услугах, ростом цен, отсутствием перспектив для молодежи, сужением гражданского пространства и утратой доверия к политическим институтам в Мадагаскаре стали массовые протесты «поколения Z» в сентябре-октябре 2025 года. В результате протестов президент Андри Радзуэлина утратил власть, а управление страной перешло к переходному военному правительству во главе с полковником Майклом Рандрианириной.

По мнению исследователей, эти события создали для Мадагаскара редкое «окно возможностей» для реформ. Однако оно может быть быстро утрачено, если прежние коррупционные сети адаптируются к новым условиям и сохранят контроль над ключевыми политическими и экономическими процессами.

Ключевой риск переходного периода, по оценке авторов, состоит в том, что гражданская мобилизация сама по себе не создает архитектуру реформ. После падения прежнего режима процесс может быть перехвачен акторами, сформированными внутри той же системы, против которой выступали протестующие.

В качестве возможных направлений действия для реальных изменений эксперты GI ACE называют снижение доминирования исполнительной власти, прозрачный национальный диалог, деполитизацию управления государственными компаниями, реформу гражданской службы, усиление независимости институтов подотчетности и защиту гражданского пространства.

Таким образом, на примере Мадагаскара исследователи приходят к выводу, что главный вызов для страны, находящейся в условиях «захвата государства», заключается не просто в смене политических фигур, а в разрыве устойчивого цикла, при котором государственные институты, ресурсы и механизмы подотчетности подчиняются интересам ограниченного круга политических и экономических акторов. Для этого необходимо объединить общественную легитимность протестного движения, экспертный потенциал реформаторов и реальные институциональные рычаги влияния.