Группа поддержки политики Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (APEC Policy Support Unit – PSU) опубликовала доклад «Укрепление потенциала в сфере добропорядочности: развитие образования и обучения для противодействия коррупции в АТЭС» (Strengthening Capacity for Integrity: Advancing Education and Training to Address Corruption in APEC). Документ подготовлен для Рабочей группы АТЭС по противодействию коррупции и обеспечению прозрачности (Anti-Corruption and Transparency Working Group – ACTWG).

Общие выводы об антикоррупционном обучении

Авторы отмечают, что результативность противодействия коррупции зависит не только от законодательства, процедур и технологий, но и от способности служащих и организаций применять их на практике. В связи с этим антикоррупционный потенциал предлагается рассматривать на трех взаимосвязанных уровнях: индивидуальном – знания, навыки и профессиональное поведение работников; организационном – внутренние процессы и культура организации; системном – законодательство, межведомственное взаимодействие и общая система государственного управления.

В докладе также прослеживается эволюция подходов к антикоррупционному обучению. В 1990-х – начале 2000-х годов преобладали разовые семинары и краткосрочные программы, часто организуемые при поддержке международных партнеров. С середины 2000-х годов обучение стало в большей степени основываться на оценке реальных потребностей организаций и встраиваться в деятельность государственных органов. С 2010-х годов развивается модель непрерывного обучения с использованием электронных платформ, смешанных форматов, профессиональных сетей и компетентностного подхода.

Следующим этапом авторы называют персонализированное обучение с применением искусственного интеллекта и интеграцию образовательных элементов непосредственно в используемые служащими цифровые системы.

Отдельно эксперты анализируют, насколько антикоррупционное обучение действительно работает. Наиболее убедительные результаты получены в отношении специализированной практической подготовки следователей, прокуроров и других специалистов. Например, оценка программ Международного центра по возврату активов Базельского института управления (International Centre for Asset Recovery – ICAR) показала улучшение навыков финансовых расследований и международного взаимодействия. При этом знания одного участника таких программ, по оценке исследователей, впоследствии распространяются еще на 8–15 специалистов.

Доказательств эффективности общего обучения по вопросам этики и добропорядочности меньше. Вместе с тем лучшие результаты показывают программы, которые состоят из коротких тематических модулей, сочетают теорию с практическими ситуациями и реалистичными этическими дилеммами и подкрепляются механизмами институциональной ответственности.

Разовое обучение без дальнейшего сопровождения, напротив, обычно имеет ограниченный долгосрочный эффект. Кроме того, содержание и формат программ должны учитывать уровень подготовки работников и особенности конкретной организации.

В целом авторы приходят к выводу, что обучение может укреплять антикоррупционный потенциал, но само по себе устойчивых изменений не обеспечивает – необходимы поддержка руководства, соответствующие стимулы, контроль и применение полученных знаний на практике.

Для определения потребностей в подготовке в докладе используется «цепочка противодействия коррупции», включающая три основных направления:

• предупреждение – обучение вопросам этики и добропорядочности, конфликта интересов, декларирования, государственных закупок и финансового управления, а также работе с антикоррупционными информационными системами;
• выявление – развитие навыков аудита, анализа данных и выявления индикаторов коррупционных рисков, цифровой криминалистики, расследования и работы с каналами сообщений о нарушениях;
• применение мер ответственности – специализированная подготовка следователей, прокуроров, судей и специалистов по возврату активов, в том числе в сфере финансовых расследований, работы с цифровыми доказательствами и международного сотрудничества.

Сквозным направлением для всех трех этапов авторы называют развитие цифровых навыков: обучение работе с технологиями предлагается включать непосредственно в антикоррупционные образовательные программы, а не рассматривать исключительно как техническую подготовку.

Анализ антикоррупционного обучения в экономиках АТЭС

Для подготовки исследования АТЭС запросил информацию у участников ACTWG. Ответы представили девять экономик – Гонконг, Республика Корея, Малайзия, Мексика, Перу, Россия, Сингапур, Тайвань и Таиланд.

Восемь из девяти респондентов сообщили о наличии обязательного антикоррупционного обучения или обучения вопросам добропорядочности для всех либо отдельных категорий государственных служащих.

Среди наиболее распространенных дефицитов компетенций названы:

• навыки анализа данных и использования инструментов искусственного интеллекта для выявления коррупционных рисков;
• способность руководителей формировать культуру добропорядочности;
• навыки организации безопасной работы каналов для заявителей о коррупции;
• финансовые расследования и аудит;
• расследование сложных коррупционных дел;
• международное сотрудничество и взаимная правовая помощь.

Отдельная проблема связана с внедрением цифровых инструментов противодействия коррупции. В шести из девяти опрошенных экономик обучение пользователей проводится при внедрении новой системы, однако обычно планируется уже после ее закупки или начала развертывания. Только одна экономика сообщила, что подготовка пользователей изначально включается в проектирование и закупку системы с отдельным бюджетом и планом обучения.

В числе наиболее распространенных проблем респонденты также назвали разовый характер подготовки, отсутствие последующего обучения при обновлении систем, слишком общее содержание программ, позднее начало подготовки, нехватку финансирования и текучесть кадров.

В докладе также рассматриваются различные модели организации антикоррупционного обучения.

Так, в Республике Корея обучение вопросам добропорядочности является обязательным для государственных служащих. Его организацией занимается, в частности, Корейский институт добропорядочности и гражданских прав (Korea Integrity and Civil Rights Training Institute – KICTI). Прохождение обучения учитывается при оценке как отдельных служащих, так и организаций. Согласно приведенным в докладе данным, в 2024 году обучение прошли около 1,74 млн государственных служащих – порядка 96% целевой аудитории. Помимо традиционных занятий используются разборы практических ситуаций, театрализованные постановки, музыкальные и другие форматы, основанные на моделировании этических дилемм.

В Гонконге Независимая комиссия по борьбе с коррупцией (Independent Commission Against Corruption – ICAC) совместно с органами государственной службы развивает электронное обучение. Программы предусматривают отдельные материалы для руководителей и рядовых работников, практические ситуации, видеоматериалы, инфографику и тестирование. Среди рассматриваемых вопросов – соблюдение ограничений на получение подарков и иных выгод, злоупотребление полномочиями, конфликт интересов и ответственность руководителей.

В Сингапуре Бюро по расследованию коррупционных практик (Corrupt Practices Investigation Bureau – CPIB) сочетает обучение с просветительскими программами для государственных органов, бизнеса, студентов и молодежи. В частности, используется веб-игра Corruzione, участники которой принимают решения в ситуациях, связанных с предложением или получением взятки, и наблюдают последствия своего выбора. В 2025 году CPIB также апробировало антикоррупционный модуль для директоров и заместителей директоров школ, построенный по модели подготовки тренеров.

В Малайзии Комиссия по борьбе с коррупцией разработала приложение MACC AR с использованием дополненной реальности, позволяющее знакомиться с антикоррупционными материалами, практическими ситуациями и тестовыми заданиями. В Индонезии действует специализированный центр антикоррупционного обучения, одним из направлений которого является подготовка и сертификация специалистов, способных самостоятельно проводить обучение.

В Австралии акцент сделан на компетентностном подходе: используются рамки компетенций для различных профессиональных ролей, а Национальная антикоррупционная комиссия разработала модель оценки зрелости системы добропорядочности (Commonwealth Integrity Maturity Framework). В США первоначальное и ежегодное обучение отдельных категорий федеральных служащих по вопросам этики закреплено нормативно, а Управление правительственной этики (Office of Government Ethics – OGE) разрабатывает учебные материалы для федеральных органов.

В отношении России авторы выделяют профессиональный стандарт «Специалист в области предупреждения коррупционных правонарушений», закрепляющий компетенции соответствующих работников и используемый в качестве основы для программ дополнительного профессионального образования. Также отмечается использование при обучении практических примеров конфликтов интересов, обзоров практики и методических рекомендаций.

Значительная часть доклада посвящена использованию цифровых технологий в обучении. Электронные образовательные платформы уже широко распространены: восемь из девяти опрошенных экономик сообщили об их регулярном использовании. Более сложные технологии применяются значительно реже: моделирование ситуаций и виртуальные упражнения регулярно используются только в двух экономиках, мобильные приложения – также в двух, а инструменты на основе искусственного интеллекта и адаптивные образовательные траектории в большинстве случаев пока находятся на стадии экспериментов либо не применяются.

По мнению авторов, искусственный интеллект может использоваться для персонализации обучения, создания заданий с учетом должностных функций и конкретных коррупционных рисков, изменения сложности программы в зависимости от результатов обучающегося и предоставления обратной связи.

При этом существуют и риски. Системы искусственного интеллекта могут формировать недостоверные сведения о законодательстве, судебной практике и административных процедурах, поэтому создаваемые с их помощью материалы должны проходить экспертную проверку. Кроме того, необходимо учитывать вопросы защиты данных, различия в уровне цифровой грамотности и расходы на сопровождение образовательных систем.

Рекомендации

По итогам исследования экономикам АТЭС предлагается формировать постоянные системы антикоррупционного обучения, а не ограничиваться отдельными курсами и семинарами.

В частности, рекомендуется:

• закреплять обязательное и регулярное обучение вопросам добропорядочности и противодействия коррупции в системе государственной службы;
• определять органы, ответственные за разработку, проведение и оценку соответствующих программ;
• переходить к обучению с учетом конкретных профессиональных функций и необходимых для них компетенций;
• развивать специализированную подготовку в сфере финансовых расследований, цифровой криминалистики, анализа данных и международного сотрудничества;
• включать расходы на подготовку пользователей и последующее повышение их квалификации непосредственно в проекты по внедрению новых цифровых антикоррупционных инструментов;
• развивать электронное обучение, в том числе решения, доступные с мобильных устройств и при ограниченной пропускной способности сети;
• совершенствовать оценку эффективности программ – не ограничиваться числом участников и их удовлетворенностью, а оценивать приобретенные знания, изменения в практической деятельности и, по возможности, результаты работы организаций.

Для экономик с наиболее развитыми системами предлагается апробировать технологии персонализированного обучения, моделирования и искусственного интеллекта и обмениваться результатами с другими участниками АТЭС.

На региональном уровне предлагается расширять обмен учебными материалами и практиками, поддерживать постоянное взаимодействие специалистов и развивать общий цифровой ресурс с образовательными программами, практическими ситуациями и методическими материалами, которые экономики могли бы адаптировать к собственным условиям.

Авторы подчеркивают, что обучение работает не изолированно, а как часть более широкой системы противодействия коррупции. Его устойчивый эффект зависит от поддержки руководства, финансирования, качества программ, организационной культуры, механизмов ответственности и последующей оценки того, применяются ли полученные знания на практике.